– Затолкали в стену?

– Да.

– Не это ли тот вход в мой мир, о котором мне говорила Келл?

– Снова да.

– Продолжай.

– Внутри стены Голгот стал невесомым. Ему казалось, что он плавает в кромешной тьме. В этой тьме было только одно пятнышко света – та дыра, сквозь которую его сюда сунули. С той стороны на Голгота внимательно смотрели Лелар и его советники. Пока он пытался справиться со своим страхом, его, словно огромные пальцы, подхватили сильные порывы ветра, закрутили и унесли в темноту. Вход превратился в точку тусклого света, будто отверстие от укола булавки, и эта точка бледнела все больше и больше.

Калилья остановился, чтобы перевести дух.

– И?..

– И тут появились Туманные Призраки.

Черный шлейф уходящей грозы вился между похожими на башни вершинами гор, которые так и назывались – Башни-Близнецы. Заходящее солнце бросило ему вслед золотой луч.

– Туманные Призраки? – переспросил Джейк.

– Так называл их Голгот. Это были существа, состоящие из тумана. Они были злобными и ненастоящими, хотя и имели некое уродливое подобие формы. Они были сотканы из туманной дымки, хотя прикосновение их рук ощущалось сильнее, нежели объятия ветра... Ледяные руки, глубоко вонзавшие в него иглы холодного сна.

Джейк содрогнулся от холодной боли, которая в общем-то была ему знакома. Только в памяти он ощущал ее как горячие вспышки. В первый раз это случилось, когда хоронили его мать. Ее привезли на кладбище в длинном ящике и оставили там, иод землей, оставили одну. Потом все вернулись в опустевший дом, дом-скелет, вернулись в комнаты, словно вырезанные в кубиках льда, где лишь она, мать, одним лишь своим присутствием как-то поддерживала огонь, и теперь этот огонь угас.